Во все тяжкие

Во все тяжкие

История одного американца

Брайан Берман был совершенно обычным и уж точно здоровым парнем. Единственное в его жизни посещение больницы было ознаменовано рождением дочки. По крайней мере, он так думал.

Американец давно и счастливо женат, обожает свою семилетнюю дочь, зарабатывает около $13 000 в месяц и при этом умудряется оттягиваться по полной. Последние шесть недель, например, калифорниец колесит по миру на ржавом литровом Fiat Punto в поисках приключений. Глядя на этого здоровяка и не подумаешь, что всего пару лет назад он не вылезал из операционных стэнфордских больниц и умирал, в прямом смысле этого слова. У парня поочередно отказывали кишечник и печень, а легкие забивались тромбами так, что грозили отправить его на тот свет в любой момент. Сегодня американец здоров и счастлив. Его грудь и руки забиты татуировками, которые последовательно повествуют об истории борьбы, которая чуть не свела его в могилу, но заставила взглянуть на жизнь по-новому.

Брайан Берман

Инженер заболел в марте 2013-го под конец изнурительной четырехнедельной командировки. Брайана отправили на атомную электростанцию ​​в Вермонте для проведения технической поддержки замены 16-тонного насоса. Коллеги работали по 14 часов 6 дней в неделю целый месяц. Кроме того, в гостиничном номере, уже после монтажных работ, Бермана ждал еще один проект, хотя он едва успевал перекусить и поспать пару часов. При этом ему посчастливилось получать дневные смены, тогда как его коллегам приходилось работать ночью (объект нуждался в круглосуточной поддержке).

Все началось с простого несварения, а затем перетекло в язвенный колит. Болезнь бурно развивалась в течение шести дней и затянулась на несколько долгих мучительных месяцев, которые закончились множеством жутких осложнений. Самым неприятным из них оказался калоприемник. Самым опасным – тромбоз глубоких вен, образовавшийся в результате колита. Тромбы обнаружились в легком и ноге Брайана, они мешали ему дышать, вызывали судороги и грозили отправить его на тот свет. Самым страшным – лекарственное отравление печени (неправильно подобранные антибиотики, некомпетентный врач и отсутствие корректного лечения). Какое-то время печень Брайана отказывалась работать, и он попал в лист ожидания для трансплантации. Но ему повезло, и печень восстановилась.

Брайан Берман

В результате болезни Брайан Берман перенес операцию по созданию нового тонкокишечного резервуара, чуть не лишился печени, был атакован тромбами и все же восстановился.

Сегодня Брайан работает в Ливерморской национальной лаборатории им. Э. Лоуренса (Lawrence Livermore National Laboratory). Исследовательский центр при Калифорнийском университете принадлежит американскому правительству. Проект «Национальный комплекс лазерных термоядерных реакций», в котором он задействован, предназначен для осуществления инерциального термоядерного синтеза (ICF) с помощью лазеров. Брайан подчеркивает, что это самая мощная лазерная система в мире.

В Казахстане он и другие члены банды Rally Cramped, друг Джон и его девушка Мэриен, – проездом. Эта компания, наряду с другими отчаянными участниками монгольского ралли, стартовала в Лондоне и двинулась в Улан-Батор – уже своей дорогой. Из Великобритании через Бельгию «Стесненные гонщики» отправились в Германию, по пути заскочив в Чехию, Словакию и Румынию; проехались по берегам болгарского и турецкого побережья Черного моря, затем двинулись в Грузию и Азербайджан, а оттуда, на пароме, – в Туркмению. Дальше – почти самая долгая часть пути, Казахстан. С короткими передышками ребята осилили путь от Каспия до Южной столицы. За бокалом пива Брайан рассказывает редакции Men‘s Health Kazakhstan о дорожных передрягах, отношению к карьере, изнуряющей борьбе за собственную жизнь и о том, как правильно смотреть на этот мир.

Брайан Берман

Men`s Health: Где ты нашел эту колымагу?
Брайан Берман: Правила ралли «Монголия» просты: бери тачку и покоряй мир! Только автомобиль должен быть крохотным и не больше 1,2 литров – короче, совершенно не подходить для долгой поездки. Мы искали самый древний и дешевый, и когда увидели этот Punto, мы поняли, что он достаточно дерьмовый, и решили: «Прекрасно, берем!». Фишка трипа заключается в том, что с такой колымагой никакого ралли не выйдет. И ты будешь вынужден взаимодействовать с людьми в режиме нон-стоп в неведомых местах. И у твоей команды точно появятся проблемы, которые вы никогда не решали. По крайней мере, у нас все было именно так.

MH: Монголия – это тоже задумка организаторов?
ББ: Команды стартуют в Лондоне, а финишируют в Монголии. Путь можно выбирать самим. Мы проехали Европу, пересекли Каспийское море и отправились в закрытый Туркменистан (уж больно хотелось побывать в стране, имя президента которой невозможно выговорить с первого раза). Затем перебрались в Казахстан и решили пересечь его c запада на восток, предпочтя вашу страну Киргизии и Узбекистану. В гонке участвуют 300 автомобилей. Некоторые из них находятся в городе, а кто-то прямо сейчас выпивает в местных барах.

Брайан Берман
MH: И все-таки, почему через Казахстан?
ББ: Я слышал о Казахстане от моего дяди, который живет в Алматы более 20 лет. По его рассказам, страна казалась любопытной. Я подозревал, что «Борат» вряд ли соответствует действительности, но откуда мне было знать? Я понятия не имел, куда мы едем. Мы ожидали увидеть сплошную пустыню и отстраненных людей. Но обнаружили совсем иное. Каждый раз, когда наша машина ломалась, люди выходили и начинали помогать, причем бесплатно! Даже если у людей ничего не было, они отдавали последнее. Сегодня я знаю: здесь мы без труда найдем бесплатного механика, раздобудем обед и даже приглашение погостить. Никогда не видел такого радушия прежде. Центральная Азия и Западная Европа – как два берега. Если ты бредешь по Лондону, люди игнорируют тебя. В Германии им любопытно – американец, диковинка, но это праздный интерес, не более. Чем ближе к Востоку, тем искреннее становятся люди. Они действительно хотят понять, как ты здесь оказался и зачем. Это здорово!

Брайан Берман

MH: США, престижная работа, семья и вдруг… Монголия. Что должно случиться с человеком, чтобы он пустился во все тяжкие?
ББ: Когда мне было 35, я висел на волоске от смерти, а потом исцелился. И понял: нужно бросать все и ехать смотреть мир, ведь у нас не так много времени, а жизнь дана не для работы. В 2015-м я работал в Индии, где большинство жителей не имеют ничего, они отчаянно бедные (в некоторых домах даже нет дверей) и такие же счастливые. У этих людей в буквальном смысле нет ничего, и при этом они счастливее американцев, понимаешь? Тогда я понял: даже с зубной щеткой и камерой можно быть на коне. Моя цель сегодня – узнать о ценностях, которые разделяют люди в других странах, и о том, что делает их счастливыми. Этот кусочек я могу использовать для себя.

MH: Что разделило твою жизнь на «до» и «после»?

ББ: Это случилось в 2013-м. До болезни я был довольно успешным инженером. Строил атомные электростанции и работал на одну и ту же компанию 7 лет, зачастую пахал по 16 часов в день. Организация, разумеется, такое упорство приветствовала. А я видел в этом отличную возможность вырасти. Мне хотелось быть важным и успешным – мы, американцы, невероятно гордимся тем, что много работаем, и определяем успех количеством заработанных денег. Я был одержим карьерными возможностями и хотел стоять у руля, быть таким… «по-настоящему крутым» парнем. Что я отдал взамен? Собственную жизнь, ведь я умирал. После болезни понял, насколько это глупо. Настоящий успех – это про то, чтобы быть счастливым, а не про деньги.

MH: Разве ты не чувствовал, что с тобой что-то не так?
ББ:
Я понимал, моя жизнь катится к чертям. Несколько раз даже пытался переехать – меня привлекала перспектива перебраться в Германию. Но попытка не удалась – вместо приличных мест мне предлагали позиции в Бразилии и странах третьего мира. Я как раз попал в тот момент, когда отрасль поразил кризис – мир сотрясался ужасом после трагедии на Фукусиме. Дома же мотался по бесконечным командировкам: отсутствовать по 3-4 месяца для меня было нормой. Я пропустил первые шаги дочери и ее первые слова. Эти моменты мне никто не вернет. Я буквально сгорал, оправдываясь тем, что делаю все для семьи, чтобы дать им то, чего они могут захотеть. Я не был отцом и мужем, даже когда был дома – все равно работал. Мог быстро поужинать, вернуться в свою комнату и снова приняться за дело.

MH: Ты поменял работу. Чем занимаешься сейчас?
ББ: Сейчас я работаю в исследовательской лаборатории: по 9 часов в день и с дополнительными выходными. За 40 часов в неделю делаю больше, чем прежде за 80. И это при том, что нынешнее занятие более значимо и требует большей концентрации. Стал более эффективным и завязал с прошлым. Сейчас у меня просто есть работа. Она важна, но дома я спокойно переключаюсь. Если бы потерял ее, то подумал бы: «Дерьмово. Найду новую!» Я больше никогда, никогда не буду работать сверхурочно! Если бы тогда кто-нибудь подошел ко мне и сказал: «Эй, если не остановишься, ты умрешь», я бы вряд ли его послушал. Чтобы осмыслить это, пришлось не просто заболеть, повиснуть на волоске от смерти. Мы ждем пенсии, сорокалетия или $1 000 000 в кармане, чтобы начать жить так, как хочется. Но так не бывает. Это погоня за мифом, которого не существует. У меня много друзей, одержимых карьерой. Я говорю им: «Ребята, вы пропускаете свою жизнь. Очнитесь, давайте делать что-то крутое!» Как видите, сюда я вытащил троих, остальные продолжают заниматься тем, что фактически свело меня в могилу.

MH: Теперь ты можешь сказать, что твоя жизнь изменилась?

ББ: Перед этой поездкой мы с женой прошли курсы по усыновлению. Мы хотим взять малышку – сестренку для моей дочери. Даже в Калифорнии есть дети, которые растут в жутких условиях среди насилия и наркотиков. Дети, которые нуждаются в нормальном жилье и родительской любви, здесь – рядом, в соседних подъездах. Думаю, это то, чем я отблагодарю мир за свою болезнь. Да и моей дочери было бы полезно знать, что не каждый ребенок имеет красивый дом и родителей, которые готовы отдать своим чадам последнюю рубаху. А еще через 2 года махну в Индию. Там новое ралли готовится, уже на трехколесных колымагах!

Текст: Арина Усманова

______________________________________________________________________________________________
До
Французская компания, специализирующаяся на строительстве атомных электростанций, AREVA NP

$120 000 в год: 70-80 часов в неделю

После

Ливерморская национальная лаборатория им. Э. Лоуренса

+20%: 40 часов в неделю, больше выходных

Автор: Редакция MH
Поделиться

Понравилась статья?

Подпишись на рассылку и будь в курсе самых интересных и полезных статей

Без спама и не чаще двух раз в неделю

 ← Нажми "Нравится" и читай нас в Facebook
\
o?=o?=o?=o?=o?=o?=o?=o?=...